Как распознать тревогу и депрессию по речи: научный анализ языковых маркеров

То, как мы говорим, отражает то, что мы чувствуем. Недавнее исследование, опубликованное в авторитетном научном издании Journal of Psychopathology and Clinical Science (Журнал психопатологии и клинической психологии), выявило как уникальные, так и частично совпадающие языковые паттерны (шаблоны речи), характерные для двух наиболее распространенных психологических расстройств: тревоги и депрессии.

Авторами этого важного труда стали ученые под руководством исследователя по фамилии Стейд (Stade et al.) из Пенсильванского университета, Стэнфордского университета и Национального института по злоупотреблению наркотиками (National Institute on Drug Abuse — NIDA) в США. Данное открытие позволяет по-новому взглянуть на диагностику психических состояний с помощью методов психолингвистики — науки, изучающей взаимосвязь между языком, мышлением и психикой.

Методология исследования: как ученые изучали язык психики

Чтобы понять, как именно тревожность и депрессивные состояния влияют на наш выбор слов, ученые провели масштабный эксперимент.

Характеристика выборки участников

• Общее количество участников: 486 человек.
• Гендерный состав: 65% женщин.
• Этнический состав: 56% белых американцев.
• Средний возраст: 32 года (возрастной диапазон участников составил от 18 до 80 лет).

Участники исследования были разделены на несколько групп на основе клинических диагнозов:

• 167 человек с диагностированным генерализованным тревожным расстройством (ГТР), которые на момент исследования также переживали активный депрессивный эпизод.
• 106 человек с изолированным генерализованным тревожным расстройством без признаков депрессии.
• 61 человек с клинической депрессией, но без сопутствующей тревожности.
• 152 человека в контрольной группе — без каких-либо ментальных или психических заболеваний.

Из всех участников, которые согласились вернуться в лабораторию для проведения дополнительных, более глубоких тестов, у 184 человек была выявлена тревога или депрессия, а у 55 человек не было обнаружено ни одного из этих расстройств.

Методы и инструменты оценки

Для обеспечения максимальной научной точности авторы использовали два ключевых инструмента оценки состояния пациентов:

1. Клиническая оценка специалистами: Уровень тревоги и депрессии измерялся профессиональными клиницистами с помощью структурированного клинического интервью ADIS-5-L — Anxiety and Related Disorders Interview Schedule for DSM-5–Lifetime Version (Интервью для диагностики тревожных и сопутствующих расстройств в соответствии с Диагностическим и статистическим руководством по психическим расстройствам пятого издания, пожизненная версия).
2. Самоотчеты пациентов: Субъективное восприятие своего состояния участниками (которые повторно посетили лабораторию) оценивалось с помощью психологического опросника MASQ — Mood and Anxiety Symptom Questionnaire (Опросник настроения и тревожных симптомов).

Общие речевые маркеры: что объединяет тревогу и депрессию

Как клинические оценки специалистов, так и результаты личных опросников выявили целый ряд общих лингвистических особенностей, которые в равной степени характерны как для депрессивных, так и для тревожных состояний. Например, люди из обеих групп гораздо чаще использовали слова, связанные с чувственным восприятием («видеть», «смотреть»), физиологическим состоянием тела («сон», «голова», «сердце»), а также слова, выражающие непосредственные ощущения и переживания («чувствовал», «боль», «тяжело»).

По мнению психологов, такой языковой паттерн указывает на глубокую эгоцентрическую сфокусированность внимания или, проще говоря, на чрезмерную поглощенность человека своими внутренними физическими и эмоциональными состояниями в ущерб восприятию внешнего мира.

Ниже приведены другие общие особенности речи, характерные для тревоги и депрессии, а также их потенциальный психологический смысл:

• Редкое использование слов, связанных с работой и учебой (например, «офис», «образование», «занятость»). Это может говорить о фактическом снижении трудоспособности, безработице или о том, что внутренние переживания забирают у человека столько ресурсов, что внешние события (такие как карьера или обучение) уходят на второй план.
• Частое использование причинно-следственных союзов и наречий («потому что», «почему», «поскольку», «вследствие»). Это свидетельствует о склонности к абстрактному, оценочному анализу информации. Люди пытаются непрерывно анализировать и искать рациональные объяснения причин своих негативных эмоций или происходящих событий, что в психотерапии часто называют руминацией (навязчивым «мыслительным жвачеством»).
• Обилие предлогов («около», «касательно», «насчет»). Подобная деталь может отражать подсознательное стремление к избыточной точности и детальности изложения в попытке контролировать ситуацию.
• Повышенное количество вопросительных слов («что», «где», «когда»). Это напрямую отражает непрекращающийся поиск информации и непереносимость неопределенности, которая является ядром тревожного спектра расстройств.
• Меньшее количество артиклей (в контексте английского языка — a, an, the). В лингвистическом анализе это указывает на слабую ориентацию на внешний мир. Артикли обычно предшествуют конкретным существительным, обозначающим физические объекты, которые можно потрогать или увидеть (например, «стул», «собака»). Люди с депрессией и тревогой реже говорят о материальных объектах, фокусируясь на абстракциях.
• Частое употребление простых, базовых глаголов («был», «имею», «знаю»), особенно в сочетании с местоимением «Я» («Я был», «Я имею», «Я знаю»). Подобный паттерн указывает на проблемы с самодистанцированием — психологической способностью посмотреть на себя и свои проблемы со стороны, объективно.
• Увеличенный объем речи (многословие): Общее количество произносимых слов в беседе у таких пациентов было значительно выше. Как правило, это связано с желанием высказать интервьюеру как можно больше накопившихся жалоб, проблем и опасений.

Различия в речи: тревожный лексикон против депрессивного фокуса на «Я»

Несмотря на наличие общих черт, исследователи выявили четкие лингвистические границы, разделяющие тревогу и депрессию.

Язык негативных эмоций при тревожности

Для людей с выраженной тревожностью характерно использование широкого спектра слов, выражающих сильные негативные эмоции и ощущение угрозы. В их речи постоянно мелькают такие слова, как:

• «тревожный»
• «обеспокоенный»
• «стресс»
• «хуже»
• «плохой»
• «трудный»
• «больной»

Их лексикон ориентирован на внешнюю и внутреннюю опасность, неопределенность будущего и постоянную оценку рисков.

Доминирование местоимения «Я» и лексика одиночества при депрессии

В отличие от тревоги, клиническая депрессия ассоциировалась в первую очередь со словами, отражающими глубокое чувство одиночества, тоски и утраты («одинокий», «потерянный», «жаль», «опустошенный»). Кроме того, при депрессии наблюдался резкий дефицит слов, выражающих положительные эмоции (таких как «любовь», «забота», «хороший», «лучше», «милый»).

Еще одной яркой чертой депрессивной речи стало аномально частое использование личных местоимений первого лица единственного числа: «Я», «мне», «мой», «меня», «себя». Хотя в более ранних исследованиях эгоцентрическая речь (частое использование местоимения «Я») связывалась в целом с негативной эмоциональностью, общим уровнем стресса и невротизмом, данное исследование доказало, что этот маркер гораздо сильнее выражен именно при депрессии, нежели при тревоге.

Использование местоимения «Я» свидетельствует о крайней степени сосредоточенности на себе. Человек полностью направляет внимание на свои внутренние мысли и болезненные переживания, игнорируя информацию, поступающую из внешнего мира. Такая зацикленность на негативном внутреннем контенте имеет разрушительные последствия для личности.

Узкая концентрация на собственном страдании мешает человеку занять позицию стороннего наблюдателя (самодистанцироваться). Ранее научные исследования доказали, что умение дистанцироваться от собственных переживаний напрямую связано со снижением уровня депрессии и способностью находить новые жизненные смыслы.

Кроме того, у такой эгоцентрической речи есть тяжелые социальные последствия. Когда человек в личных беседах непрерывно транслирует свои негативные мысли или постоянно требует от окружающих подтверждения своей значимости и бесконечных заверений в любви (так называемый феномен поиска успокоения — reassurance seeking), это начинает утомлять близких. Собеседники начинают испытывать дискомфорт, раздражение и разочарование, что в конечном счете приводит к социальной изоляции и отвержению человека, страдающего депрессией.

Новые лингвистические открытия ученых

Исследование Стейд и ее коллег также выявило ранее не описанные в научной литературе особенности речи людей с тревожностью и депрессией.

Депрессия, длина слов и темы питания

Было обнаружено, что люди с клинической депрессией склонны использовать в речи более короткие слова. Психологи предполагают, что это является прямым следствием повышенной утомляемости и психомоторной заторможенности (замедления темпа речи, мышления и физической активности), которые входят в число ключевых симптомов депрессивного расстройства.

Кроме того, лица с депрессией значительно чаще упоминали темы еды, веса и пищевого поведения. Это может быть обусловлено нарушениями аппетита (его потерей или, наоборот, компульсивным перееданием), соматическими проблемами с желудочно-кишечным трактом (например, запорами, часто сопровождающими депрессию), а также общим недовольством собственным телом и негативным восприятием своей внешности.

Уникальный маркер тревожности: отсутствие отрицаний

Пациенты с генерализованным тревожным расстройством, в отличие от людей с депрессией, значительно реже использовали в своей речи слова-отрицания («нет», «не», «ничего», «никогда»).

На первый взгляд этот результат кажется парадоксальным. Однако авторы исследования дают этому логичное объяснение: частое использование отрицаний во время клинического интервью обычно указывает на психологическую защиту — подсознательную попытку человека отрицать или преуменьшать свои проблемы (например: «У меня нет проблем со сном», «Меня это не беспокоит»). Соответственно, отсутствие отрицаний в речи тревожных пациентов говорит о том, что они более открыто и подробно делятся своими трудностями и страхами с врачом.

И у тревожных людей действительно есть чем поделиться: статистические данные исследования показали, что у пациентов с тревожным расстройством наблюдался гораздо более высокий уровень коморбидности — наличия нескольких сопутствующих психических диагнозов одновременно, чем у тех, кто страдал только депрессией.

Авторы исследования подчеркивают: «Взаимосвязь использования союзов (которые помогают связывать мысли при описании сложных проблем) и вопросительных слов с тревожностью доказывает, что тревога выражается преимущественно через активное обсуждение внешних и внутренних жизненных трудностей и поиск ответов на них».

Главные выводы исследования

Для удобства понимания ключевые речевые различия двух расстройств можно структурировать следующим образом:

Специфические речевые маркеры тревоги:

• Практически полное отсутствие слов-отрицаний («не», «нет»).
• Высокая концентрация слов, обозначающих общие негативные эмоции и дискомфорт («боль», «сложно»).
• Специфическая терминология страха и напряжения («тревога», «паника», «стресс»).

Специфические речевые маркеры депрессии:

• Абсолютное доминирование местоимений первого лица («Я», «мне», «себя»).
• Слова, выражающие грусть, тоску и одиночество («потерян», «один»).
• Крайне редкое использование слов с позитивной эмоциональной окраской («любить», «заботиться», «хорошо»).
• Использование более коротких и простых слов.

Если подвести краткий итог, то тревожный человек выражает свое состояние через активное, детальное и многословное обсуждение своих текущих жизненных проблем, неопределенности будущего и трудностей. В то время как человек в депрессии выражает свою боль через глубокое погружение внутрь себя, транслируя миру свои личные переживания, одиночество и неспособность отстраниться от собственного эго.

Внимательное отношение к языку, на котором говорят наши близкие, может помочь вовремя заметить тревожные симптомы и предложить необходимую психологическую поддержку или порекомендовать обратиться за профессиональной помощью к психотерапевту.