Прогнозирование группового насилия: методика TRAP-18 и психологические маркеры

Штурм Капитолия и поиск психологических механизмов массовой агрессии

6 января 2021 года произошло событие, которое навсегда вошло в историю современной судебной, социальной и криминальной психологии. Здание Капитолия США — ключевой символ демократических институтов страны — подверглось штурму многочисленной толпы протестующих. Данное событие, получившее название «Беспорядки у Капитолия США 6 января» (January 6th Insurrection), представляло собой не просто спонтанный всплеск агрессии, а сложно организованный процесс, в котором сочетались элементы спланированной логистики, группового давления, эмоционального заражения и длительного информационного воздействия.

Участники этих событий представляли собой крайне неоднородную социальную, демографическую и психологическую группу. Среди них присутствовали как активисты радикальных организаций (таких как Proud Boys — «Гордые парни»), так и приверженцы конспирологических теорий (в частности, движения QAnon), а также обычные граждане, ранее не имевшие судимостей, не состоявшие в экстремистских ячейках и не проявлявшие открытых склонностей к противоправным действиям. Часть участников впоследствии получила обвинения в совершении тяжких насильственных преступлений (violent felonies), в то время как другим были предъявлены обвинения в незаконном проникновении на охраняемый государственный объект или в правонарушениях ненасильственного характера (nonviolent misdemeanors).

Тем не менее всех участников объединял общий психологический катализатор: эмоционально заряженные выступления политических лидеров и публичных фигур, которые транслировали идею о нелегитимности прошедших президентских выборов. Этот мощный информационный и психологический импульс привел к тому, что сотни людей преодолели полицейские баррикады, вступили в физическое противостояние с силами правопорядка и незаконно ворвались в здание Капитолия.

Цифровая эпоха, социальные сети и феномен трансляции агрессии в реальном времени

В современных реалиях важнейшим фактором эскалации массовых беспорядков выступают цифровые платформы и социальные сети. Во время событий 6 января многие протестующие активно использовали мобильные устройства не только для координации действий, но и для прямой трансляции (стриминга) происходящего в режиме реального времени. Участники испытывали чувство гордости за свои действия, искренне полагая, что они выполняют «историческую миссию» по восстановлению справедливости и изменению итогов голосования. Отсутствие стыда или осознания противоправности действий свидетельствует о глубокой психологической трансформации восприятия, происходящей в условиях групповой динамики.

Особую роль в эскалации насилия сыграло явление, известное в социальной и клинической психологии как «огруппление мышления» (Groupthink), а также деиндивидуализация личности в толпе. В условиях огруппления мышления критическое восприятие реальности индивидуальным сознанием резко снижается, а стремление к конформизму и одобрению со стороны группы становится доминирующим мотивом. Эмоционально взвинченным людям внушалась мысль о том, что происходящее — это их «последний шанс» сохранить своего лидера у власти.

В такой обстановке индивидуальная ответственность размывается. Те участники, которые заранее готовились к силовому сценарию и имели четкий план действий, легко взяли на себя роль неформальных лидеров, а остальные присутствующие присоединились к агрессивному толповому движению под воздействием эмоционального заражения (emotional contagion) и нормативного социального давления.

Роль дезинформации, теории заговора и когнитивных искажений в процессах радикализации

Массовым беспорядкам предшествовали месяцы интенсивного распространения недостоверной, искаженной или откровенно ложной информации, которая систематически преподносилась аудитории в качестве неопровержимых фактов. Систематическое подпитывание недоверия к социальным, избирательным и государственным институтам, сопровождавшееся агрессивными нападками на любые группы или индивидов, не разделявших эту точку зрения, сформировало в обществе среду высокой психологической напряженности.

В контексте психологии психического здоровья и социальной адаптации длительное воздействие эхо-камер (echo chambers) в социальных сетях и дезинформации приводит к появлению у индивида стойких когнитивных искажений. Склоняясь к предвзятости подтверждения (confirmation bias), человек начинает игнорировать любые аргументы, противоречащие его убеждениям, и воспринимает окружающий мир сквозь призму постоянной угрозы, заговора и несправедливости. Это создает благоприятную почву для формирования состояния морального гнева (moral outrage) и последующего перехода от вербальной агрессии к реальным физическим действиям.

После того как правоохранительные органы восстановили контроль над зданием Капитолия спустя примерно шесть часов после начала штурма, начались масштабные следственные действия. К лету 2021 года более 300 человек были официально привлечены к уголовной ответственности и обвинены в участии в беспорядках. Для академического сообщества, криминальных психологов и специалистов по оценке угроз возник важнейший научный и практический вопрос: можно ли было предсказать поведение этих людей с помощью существующих психометрических и криминологических инструментов?

Методика TRAP-18: Инструмент оценки риска индивидуального и группового терроризма

Чтобы понять психологическое состояние, предрасположенность и мотивы участников штурма, исследователи Дарин Челлакомб (Darin J. Challacombe) и Кэрол Патрик (Carol L. Patrick) из Университета штата Форт-Хейс (Fort Hays State University, штат Канзас) провели научное исследование, результаты которого были опубликованы в авторитетном рецензируемом издании Journal of Threat Assessment and Management (Журнал оценки угроз и управления ими).

В качестве основного аналитического инструмента ученые применили методику TRAP-18 (расшифровывается как Terrorism Radicalization Assessment Protocol — Протокол оценки радикализации и террористической угрозы из 18 факторов). Разработанный ведущим экспертом по судебной психологии доктором Дж. Ридом Мелоем (J. Reid Meloy), TRAP-18 традиционно применяется психологами, судебными экспертами, профильными аналитиками и сотрудниками спецслужб для оценки риска совершения актов насильственного экстремизма и терроризма одиночными субъектами («одинокими волками»).

Методика TRAP-18 представляет собой структурированную систему профессионального суждения и состоит из двух независимых блоков диагностических индикаторов, охватывающих в общей сложности 18 показателей:

• 8 проксимальных (ближних) предупреждающих поведенческих показателей (Proximal Warning Behaviors): динамические и острая признаки, указывающие на непосредственное ускорение риска совершения насильственного акта в ближайшем будущем.
• 10 дистальных (дальних) фоновых характеристик (Distal Characteristics): долговременные диспозиционные факторы и элементы жизненного пути, формирующие у индивида фундаментальную уязвимость и предрасположенность к радикализации на протяжении длительного времени.

Детальная структура проксимальных показателей методики TRAP-18

Проксимальные сигналы предупреждения демонстрируют, что человек перешел от теоретических рассуждений или скрытых обид к практической подготовке или открытой демонстрации агрессивных намерений. В структуру этих факторов входят:

• Pathway (Поведение движения по пути): исследовательская, логистическая или материально-техническая подготовка к совершению насильственного акта (приобретение снаряжения, бронирование жилья, планирование маршрутов, разведка местности).
• Fixation (Фиксация): патологическая, всепоглощающая зацикленность на определенной идее, персоне, группе или гипотетической несправедливости, сопровождающаяся постепенным ухудшением социальной, семейной и бытовой адаптации.
• Identification (Идентификация): явное стремление воспринимать себя в роли «воина», «соло-агента», «спасителя» или члена военизированного формирования, что часто выражается в ношении тактической одежды, военной символики и использовании соответствующей лексики.
• Novel Aggression (Новая агрессия): первое проявление физического насилия или испытание агрессивных методов, ранее не свойственных данному индивиду, используемое для проверки собственных возможностей.
• Energy Burst (Всплеск активности): резкое, заметное увеличение целеустремленной деятельности или активности непосредственно перед планируемым нападением или акцией.
• Leakage (Утечка информации): непреднамеренная или намеренная передача третьим лицам (в социальных сетях, личных беседах, записках или мессенджерах) информации о своих агрессивных намерениях и планах.
• Last Resort (Синдром последнего шанса / безысходность): субъективное психологическое ощущение того, что у человека не осталось иных насильственных или ненасильственных способов решения проблемы, кроме немедленного применения силы («сейчас или никогда»).
• Directly Communicated Threat (Прямая угроза): прямое и недвусмысленное заявление о намерении причинить вред конкретному лицу, группе, представителям органов власти или правопорядка.

Детальная структура дистальных факторов методики TRAP-18

Дистальные характеристики описывают психологический, личностный и социальный бэкграунд индивида, создающий долговременную основу для экстремистской ориентации:

• Personal Grievance and Moral Outrage (Личная обида и моральное возмущение): сочетание глубокого личного чувства несправедливости или потери статуса с выраженным эмоциональным гневом, вызванным политическими или социальными событиями.
• Framed by an Ideology (Идеологическое обрамление): полное подчинение своего мышления, восприятия и поступков жесткой идеологической или конспирологической догме.
• Failure of Affiliate Capabilities (Проблемы с социальной адаптацией): хроническая неспособность устанавливать и поддерживать близкие, здоровые межличностные и привязаностные отношения.
• Failure of Indoor Framing / Mental Disorder History (Наличие психических расстройств или когнитивных нарушений): наличие в анамнезе тяжелых психических расстройств, расстройств личности или когнитивных нарушений, негативно влияющих на тестирование реальности.
• Dependence on Virtual Community (Зависимость от виртуального сообщества): изоляция от реального социального окружения и глубокая эмоциональная вовлеченность в онлайн-сообщества радикальной направленности.
• Single-Minded Devotion (Слепая преданность идее): абсолютная и бескомпромиссная верность идеологии в ущерб другим фундаментальным сферам жизни.
• Command to Act (Внутреннее или внешнее повеление действовать): убежденность в том, что индивид получил прямое приказание (от лидера, высших сил, группы или «голосов») совершить акцию.
• Interpersonal Alienation (Межличностное отчуждение): глубокое чувство отчужденности от общества, культуры и окружающих людей.
• Threat of Group Rejection (Угроза отвержения группой): страх быть исключенным из референтной радикальной группы, подталкивающий к доказательству своей преданности через насилие.
• Creativity and Innovation (Креативность в методах насилия): склонность к разработке нестандартных, новаторских способов нанесения вреда или обхода систем безопасности.

Ключевые результаты исследования: Какие факторы сработали 6 января?

В ходе исследования Дарин Челлакомб и Кэрол Патрик проанализировали массив данных по более чем 300 лицам, привлеченным к уголовной ответственности за участие в штурме Капитолия. Главной целью ученых было установить, насколько маркеры TRAP-18, изначально разработанные для оценки одиночных субъектов, применимы для прогнозирования участия людей в массовом групповом насилии.

Результаты математико-статистического анализа показали, что четыре из восьми проксимальных (ближних) показателей предупреждающего поведения продемонстрировали статистически значимую корреляцию с проявлением насильственных действий 6 января:

• Pathway (Поведение движения по пути): у большинства участников, проявивших насилие, наблюдались четкие признаки предварительной подготовки — бронирование отелей, покупка тактической экипировки (бронежилетов, касок, защитных очков, раций), координация логистики и сбор средств.
• Identification (Идентификация): проявление устойчивой самоидентификации с образом «патриотов», «солдат» или «борцов за свободу», что выражалось в ношении военного обмундирования, тактических разгрузок, шевронов и атрибутики радикальных группировок.
• Leakage (Утечка информации): активные публикации в социальных сетях и мессенджерах накануне поездки в Вашингтон, содержавшие прямые намеки или заявления о том, что 6 января «произойдет революция» или «будет применена сила».
• Directly Communicated Threat (Прямая угроза): открытые угрозы применения насилия, адресованные сотрудникам полиции, государственным деятелям и политическим оппонентам, высказанные публично до или непосредственно во время штурма.

При этом из 10 дистальных показателей только один фактор показал статистическую значимость — Personal Grievance and Moral Outrage (Личная обида и моральное возмущение). Обвиняемые демонстрировали высочайший уровень эмоционального неприятия и гнева, вызванного убеждением в том, что их голоса и страна были «украдены». В то же время остальные 13 факторов методики TRAP-18 не показали статистически значимой связи с проявлением насилия в данном групповом контексте.

«Результаты нашего исследования убедительно показывают, что такие стандартизированные инструменты оценки угроз, как TRAP-18, могут быть крайне полезны для прогнозирования насильственного поведения не только среди одиночек, но и в рамках анализа динамики крупных групп», — подчёркивают авторы работы.

Ограничения исследования: Проблема открытых источников и информационной предвзятости

Несмотря на высокую практическую и академическую ценность полученных результатов, авторы исследования открыто указывают на наличие существенных методологических ограничений. Главным из них является использование исключительно открытых источников данных (Open-Source Intelligence, OSINT — разведка на основе открытых источников), таких как судебные обвинительные заключения, материалы средств массовой информации и доступные публичные записи в социальных сетях.

Использование OSINT-данных неизбежно сопряжено с так называемым искажением из-за ограниченности информации (information limitation bias). Относительно некоторых наиболее агрессивных участников в публичном доступе имелся крайне скудный объем сведений. Это может быть обусловлено несколькими факторами:

• Юридическими ограничениями на публикацию материалов тайного следствия или закрытых экспертиз;
• Региональным и политическим давлением на средства массовой информации в различных штатах;
• Своевременным удалением аккаунтов и цифровых следов самими подозреваемыми или администраторами платформ сразу после начала расследования.

В связи с этим отсутствие зафиксированного факта наличия того или иного фонового фактора у подозреваемого не означает его фактического отсутствия — вполне вероятно, что соответствующая информация просто не попала в публичные судебные релизы и открытую прессу.

Практическое значение для сферы психического здоровья и предотвращения массовых угроз

Осмысление массовых беспорядков сквозь призму методики TRAP-18 дает важные ориентиры для специалистов в области психического здоровья, клинических психологов, судебных экспертов и служб безопасности. Понимание того, как индивидуальные психологические характеристики трансформируются под воздействием массы, позволяет разрабатывать более точные системы превенции.

1. Психическое здоровье, эмоциональное благополучие и дерадикализация

Работа с людьми, попавшими под влияние экстремистских идей, требует глубокого внимания к их эмоциональному состоянию. Наличие высокого уровня морального гнева и зацикленности на личных обидах часто выступает внешним проявлением глубинного психологического неблагополучия, депрессивных состояний, социальной изоляции или чувства утраты жизненного контроля. Своевременное оказание психологической помощи и коррекция когнитивных искажений позволяют снизить эмоциональную накрученность и предотвратить переход от радикальных взглядов к реальным насильственным действиям.

2. Раннее реагирование на проксимальные маркеры

Поскольку проксимальные показатели (планирование маршрутов, покупка снаряжения, самоидентификация с воинами, утечка намерений и прямые угрозы) являются непосредственными предвестниками физического насилия, ключевое значение приобретает мониторинг цифровой среды. Своевременное выявление «утечки намерений» в социальных сетях позволяет правоохранительным органам и специалистам по безопасности осуществлять точечные профилактические интервенции до момента эскалации.

3. Противодействие огрупплению мышления и развитие критического восприятия

Важнейшим фактором профилактики коллективного насилия является системная работа по повышению медиаграмотности и критического мышления граждан. Понимание того, как функционируют механизмы огруппления мышления, эмоционального заражения и деиндивидуализации в толпе, помогает людям сохранять личную субъектность, распознавать манипулятивные призывы и не поддаваться агрессивным импульсам массы.

Заключение: Уроки для предупреждения будущих кризисов

События 6 января 2021 года служат суровым и наглядным напоминанием о том, насколько разрушительным может быть сочетание дезинформации, группового давления и некупированного морального гнева. Исследование ученых из Университета Форт-Хейс доказало, что специализированные инструменты оценки угроз, такие как TRAP-18, обладают высоким потенциалом не только при работе с одиночными радикалами, но и при анализе рисков массового группового насилия.

Для построения более безопасного, стабильного и психоэмоционально здорового общества принципиально важно извлекать уроки из подобных событий. Сочетание научных методов психометрической оценки угроз, заботы о психическом здоровье граждан, развития навыков критического мышления и своевременного реагирования на социальную напряженность позволит эффективно предотвращать проявления коллективной агрессии в будущем.